Настоящая голливудская фасолина: сказка Николаса Виндинга Рефна — «Драйв»
Вспоминаем, пожалуй, главный фильм датского режиссёра в восьмом выпуске киномарафона.
За рулём молчаливому Водителю (Райан Гослинг) нет равных — днём он работает в автосервисе и каскадёрит на съёмочных площадках, а по ночам помогает бандитам скрыться с места преступления. Привычный уклад внезапно нарушают соседка Айрин (Кэри Маллиган) и её сын Бенисио (Кэйден Лиос), с которыми Водитель начинает весело проводить время, испытывая, очевидно, некоторое влечение к Айрин. Идиллию разрушает муж последней, Стандарт (Оскар Айзек) — он выходит из тюрьмы, обременённый долгом, который кровь из носу нужно вернуть. Водитель соглашается помочь мужу подруги и оказывается втянут в криминальные разборки.
«Драйв» кино настолько народное, что начинать отзыв о нём с пересказа завязки несколько неловко — все и так знают, что там произошло и умер ли он. За 12 лет с момента выхода эта экранизация — весьма невзрачного, кстати — романа Джеймса Саллиса обросла огромным количеством мемов, за которыми, кажется, затерялся тот факт, что «Драйв» — это потрясающий фильм.
Товарищи по марафону могут не согласиться, но, как мне кажется, с «Бронсона» начался мифотворческий период в карьере Рефна — назовём это так. Фильм с Томом Харди конструировал миф о легендарном заключённом на основе реального прототипа. «Вальгалла», обращаясь к германскому язычеству, комментировала религию в принципе. Дальше будет «Только бог простит», в котором свой царь Эдип и в котором вопрос веры выйдет на первый план. Ну а пока «Драйв» — сказка о Голливуде и кино.
«Драйв» — это сказка в той же степени, что фильмы Джона Хьюза и боевики со Стивом Маккуином. Это демонстративно простой сюжет, который держится на узнаваемых тропах и образах. В случае с «Драйвом» — на крутом главном герой, маслкарах, мафиози в придорожной рыгаловке, стрипухе, романтичном монтаже под музыку и на том, что сам режиссёр называет «любовью без сложностей». Голливуд всегда был поставщиком сказок с повторяющимися мифологемами.
Рефн скидывает в одну корзину черты комедии 80-х, типа «Шестнадцати свечей», и американского неонуара второй половины 60-х, в духе «Буллита» и «Выстрела в упор», но смешивать не торопится. Отсюда неоднородность повествования, первая половина которого — пряничная история отношений, а вторая — суровый триллер с насилием и автомобильными погонями из фильмов категории «Б».
По большому счёту всё, что происходит до избиения Стандарта — это такой зачин, вроде «Жили-были не тужили». А дальше следуют и приключения, и соблазны, и перерождение, и всё остальное. Рефн строго придерживается сказочной структуры, не стремясь её переосмыслять, прости господи, деконструировать — он просто переносит сказочный сюжет в реалии современного криминального Лос-Анджелеса.
Даже главный герой здесь сказочный. Electric Youth будто в насмешку пронзительно поют про real human being, но из Водителя настоящего человека не получается. Он намеренно обезличен, наделён единственной характеристикой, — умением круто управлять тачкой — существует исключительно в пространстве сказки, формируется в нём и исчезает в финале. На эфемерность персонажа указывает не только отсутствие имени, но и профессия — он каскадёр, дублёр, который всегда остаётся за кадром, опять-таки, обезличенным.
Апогеем расчеловечивания становится сцена расправы над Нино (Рон Перлман) ближе к концу фильма, когда зритель невольно — спасибо обаятельному до невозможности Гослингу — начинает видеть в Водителе того самого human being. Рефн, не пытаясь запретить нам испытывать эмпатию, напоминает об искусственности центрального персонажа, заставляя того надеть маску. То есть окончательно лишить себя человеческого.
Real human being в фильме нет, зато есть real hero. Real настолько, насколько мог позволить себе прежний Голливуд. Есть старорежимный герой, который расправляется с такими же старорежимными злодеями во имя, собственно, чего? В сущности, движ, куда вписался Водитель, его не касается — он просто решает чужие проблемы. Но тут всплывает ещё один неотъемлемый сказочный элемент — дидактичность, которая, однако, проявляется со свойственной зрелому уже Рефну неоднозначностью.
Назидательность истории уходит корнями в притчу о лягушке, которая переправляет скорпиона через реку на своей спине, а тот жалит бомбилу, потому что иначе не может. Мало кто не спекулировал на тему того, кто же такой Водитель: скорпион или лягушка? В пользу обоих вариантов есть здравые аргументы, но, по-моему, он всё-таки лягушка, взявшаяся просто везти, погружённая в воду так, что морды не видно. И, если рассматривать «Драйв» через такую оптику, то посыл фильма — «лучше не ввязываться в сомнительные авантюры, потому что плохие люди всегда остаются плохими». Неприятный, но такой характерный для голливудских сказок второй половины XX века.
Главная заслуга «Драйва» — это не мемы по мотивам и не синтвейв с неоном, которые стали дико популярными после премьеры. Главная заслуга в том, как «Драйв» обращается с наследием американского кинематографа и кинематографа в принципе. За годы, прошедшие с выхода того же «Буллита», кино стало слишком серьёзным — теперь все берутся за «важные темы», комментируют действительность и занимаются прочими социально-значимыми вещами. А Николас Виндинг Рефн своим эффектным и неглупым фильмом напоминает, что кино — это, в первую очередь, сказка. — Андрей Верещагин
Искусство здорово делать плохие фильмы, возможно, главное из утраченных ныне искусств. Рефн в «Драйве» делает всё вроде бы здорово: уравнивает условно плохое кино, низкий жанр с высоким искусством, отлично играет на их контрастах (взять на роль главного зла комика Брукса — решение остроумное), заимствует стиль у правильных людей. Тут можно разглядеть и «Самурая» Мельвиля, и «Таксиста», и кино Майкла Манна. И, казалось бы, от всего этого сердце должно колотиться быстрее и радостнее.
Но в целом «Драйв» производит на удивление пластиковое впечатление. Несомненно, это правдоподобная стилизация. Другое дело, что это скорее стилизация стилизации, фотокопия копии, в которой — да-да, режьте меня, бейте мне по коленным чашечкам — не видно уже ничего живого. На это поклонники «Драйва» могут лаконично и исчерпывающе сказать: «Ок, бумер» — и будут по-своему правы. Фильм, как уже было упомянуто, сделан здорово, просто обсуждать его за пределами профессионального контекста и мемов не особенно хочется. Впрочем, как выяснилось, многим и этого достаточно.
И да, отвечая на вопрос про, извините, конец: ок, умер. — Александр Омолоев
Я влюбился в «Драйв» в 2011 году, толком не понимая, за что его вообще люблю — не считая того факта, что происходящее на экране каждую секунду казалось мне безумно крутым. Какое-то время я просто жадно пересматривал это кино, даже почти не обращая внимание на диалоги — впитывал визуальный ряд картинку за картинкой, слушал песни про «риал хьюман бин» и «ю кип ми андер ёр спелл», засматривался на классную куртку со скорпионом. Большего моему мозгу на тот момент было и не надо.
Поэтому для меня было приятным сюрпризом обнаружить, что даже через четыре года после последнего просмотра это кино имеет на меня такой же, если не более волшебный эффект — уже по другим причинам.
Вдруг оказалось, что далеко не всё упирается в неон, синтвейв и игру с контрастами. Будь то между холодным ночным городом и тёплым светом ламп в коридоре между квартирами. Или между нежным поцелуем и растоптанным черепом.
Это кино с изяществом маслкара лавирует от эксплойтейшена с кровищей, погонями и матерящимися кучерявыми мафиози к высоколобому, выверенному, напряжённому нуару, в котором каждая пауза в диалоге и каждая монтажная склейка — на вес золота. И при этом прекрасно работает как трагический, почти душераздирающий сюжет о любви, которой не суждено быть. Как история, в которой нет ничего лишнего. Магия, да и только. Наверное, это свидетельство того, как хорошо поймали одну волну все, кто работал с Рефном и Гослингом — от художников и композиторов до сценариста и всего актёрского состава — и заодно привнесли что-то своё.
Казалось бы, когда фильм настолько прочно укоренился в интернет-культуре и в твоём собственном мозгу, растаскан на мемы о «literally me», по которым даже люди со стороны могут составить какое-то представление о сюжете, то кино должно потерять хотя бы часть очарования. Вот и я думал, что возвращение к «Драйву» оставит меня более или менее равнодушным. А потом сглатывал ком в горле, глядя, как закрываются двери лифта. — Антон Самитов
Комментарий недоступен
а не дохуя статей уже про этот драйв понаписано?
Гослинга много не бывает
Комментарий недоступен
Комментарий недоступен