Камрад в группе играл. Аккомпанировали чёсом. У них было две гитары, бас, клавиши и ударные. Потом решили разделиться в чёсе на гитара-клавиши и гитара-бас-ударные. Стали в копилку больше денег заколачивать. Потом обросли жёнами, детьми Некогда стало на репетициях даже заниматься. Сначала покинул группу басист. Затем гитарист. После занимались втроём. Как покинул барабанщик годного басиста и ударника найти так и не могли. В итоге остались вдвоём. Брали сессионных музыкантов. Закончилось всё, когда и гитарист свалил. Кореш тогда занялся студийной работой. Четыре гитары, две басухи, шикарная ударная установка. Клавишных несколько штук у него. Занимается музыкой с сыном и двумя дочерьми. Микрофоны всякие. В пристрое дома студия. С друзьями по старой группе периодически репетируют. На сцену уже не тянет. Не тот задор в сорок с копейками лет.
Камрад в группе играл. Аккомпанировали чёсом. У них было две гитары, бас, клавиши и ударные. Потом решили разделиться в чёсе на гитара-клавиши и гитара-бас-ударные. Стали в копилку больше денег заколачивать. Потом обросли жёнами, детьми
Некогда стало на репетициях даже заниматься. Сначала покинул группу басист. Затем гитарист. После занимались втроём. Как покинул барабанщик годного басиста и ударника найти так и не могли. В итоге остались вдвоём. Брали сессионных музыкантов. Закончилось всё, когда и гитарист свалил. Кореш тогда занялся студийной работой. Четыре гитары, две басухи, шикарная ударная установка. Клавишных несколько штук у него. Занимается музыкой с сыном и двумя дочерьми. Микрофоны всякие. В пристрое дома студия. С друзьями по старой группе периодически репетируют. На сцену уже не тянет. Не тот задор в сорок с копейками лет.